I. О ШИРОКОМАСТАБНОМ ВТОРЖЕНИИ ВСУ НА ТЕРРИТОРИЮ РФ И НЕЭФФЕКТИВНОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ БРОНЕТЕХНИКИ В НЫНЕШНЕМ ВООРУЖЁННОМ КОНФЛИКТЕ НА УКРАИНЕ.
В своей предыдущей статье [1], посвящённой позиционному тупику на Украине, я проигнорировал тему неэффективного использования бронетехники обеими сторонами конфликта, которая имеет непосредственное отношение к возникновению вышеупомянутого тупика. И, то не было упущением автора — просто данная тема весьма обширная и для её раскрытия требовалась не глава, а целая отдельная статья. Теперь восполним этот пробел.
Автор.
Начавшееся 6-го августа прошлого года широкомасштабное наступление ВСУ в Курской области подтвердило тезис автора концепции «Как победить в не войне» [2], что успешные маневренные боевые действия в этом конфликте возможны преимущественно на севере Украины, особенно в Сумской области (или в прилегающих областях РФ), чему немало способствуют особенности ландшафта и скудность городской застройки.
Между тем, согласно «The Economist» «Генерал ВСУ Александр Сырский держал свои планы в секрете», вплоть до того, что даже «западные союзники тоже не знали о том, к чему готовилась Украина» [3].
Нетрудно понять, что это — явная дезинформация для сокрытия реальных авторов текущей военной операции: именно перед этим наступлением 12-14 бригад ВСУ много месяцев «болтавшихся» без техники «внезапно» получили всё необходимое; это же справедливо и для истребителей F-16, которые Украине обещали аж с 2022 года!
Западные «партнёры» не просто так решили взять всё в свои руки: определённо, в Пентагоне скрупулезно проанализировали причины неудачи ВСУ в Запорожской области в 2023 году, типа игнорирование украинским генералитетом действительно дельных советов военных НАТО — например, нанесение только одного удара на Мелитополь, а не распыления атакующих сил между тремя направлениями [4]; в отличие от прошлого года истерично-болтливые украинские СМИ не анонсировали военную операцию заранее; да и с военной терминологией всё стало получше: теперь это не пресловутое «контрнаступление», а, действительно, широкомасштабное наступление ВСУ (или вторжение на территорию РФ).
Означает ли это, что эпоха позиционного тупика в зоне конфликта подходит к концу? Разумеется, что — нет: на большей части ТВД боевые действия ведутся как и прежде; да, и с сентября 2024 года скорость продвижения частей ВСУ по территории РФ резко замедлились — рано или поздно новый виток позиционного тупика даже в этой зоне конфликта более чем неизбежен..
Кроме того, если бы граница в районе Курской области была бы укреплена и заполнена войсками на уровне линии Суровикина, даже первоначального прорыва украинских войск на территорию РФ не получилось бы — боевые действия свелись бы к медленному «прогрызанию» российской обороны.
Почему в нашей реальности так не произошло? Тут, видимо, те же причины, что и у феноменального прорыва войск РФ из Крыма на территорию материковой Украины в первый же день конфликта: против мощной группировки у ВСУ была лишь одна бригада неполного состава, с укреплениями у украинской стороны тоже было всё очень плохо, хотя времени на их возведение (с 2014 года) было более чем предостаточно.
Между тем, имеются и иные отличия нынешней наступательной операции украинской армии от от фиаско 2023 года: например, они касаются тактики применения бронетехники: раньше ВСУ наступали длинными колоннами по 10 и более единиц бронетехники; их возглавляли тральщики Stryker, за которыми часто следовали самоходные машины реактивного разминирования типа УР-77 «Метеорит». Сейчас же в колоннах техники ВСУ, входящих в Курскую область РФ какие-либо тральщики или машины разминирования зачастую отсутствуют — полное игнорирование минной опасности является серьёзной ошибкой планировщиков наступления.
Другая проблема наступающем стороны — в большинстве случаев она атакует позиции обороняющихся крайне малым количеством бронетехники: иногда двумя машинами, но чаще только одной. Во втором случае так воевать вообще нельзя — при повреждении или уничтожении единственной боевой машины уцелевшие члены экипажа или десанта не смогут рассчитывать на быструю эвакуацию и будут предоставлены сами себе.
Всё это хорошо проиллюстрировано в материале за август месяц «События в Курской области .Атака и оборона» [5]. В эпизоде 1 танк ВСУ врывается в населённый пункт с обилием «зелёнки» и домов частного сектора. Подъехав к очагу сопротивления в капитальном здании, он почти вплотную всаживает в него несколько снарядов, после чего уезжает. Налицо дилетантизм атакующей стороны: если бы у обороняющихся был хотя бы один ПТУР или в кустах затаился бы гранатомётчик, то опрометчивая атака для танка и его экипажа закончилась бы очень плохо.
Во втором фрагменте материала танк и БМП заходят в лесной массив. Вначале танк атакуется дроном-камикадзе, а, затем дважды подрывается на минном шлагбауме — перегораживающий лесную дорогу ряде мин. Через непродолжительное время повреждённая боевая машина заезжает на близлежащее поле и останавливается. Следующее за танком БМП эвакуирует экипаж.
Далее — одинокий танк ВСУ попытался взять под контроль участок между высоковольтной линией и лесным массивом — хотя для это лучше бы подошло пехотное подразделение. Даже не пытаясь замаскироваться в близлежащей «зеленке», он останавливается на дороге — из-за чего становится лёгкой мишенью для барражирующего боеприпаса ZALA «Ланцет». В результате — побитие с детонацией боекомплекта: танк вместе с экипажем был уничтожен.
В следующем эпизоде материала очередной одиночный украинский танк на полной скорости едет по лесной дороге и наезжает на очередной минный шлагбаум. Происходит два подрыва — машина обездвижена и загорается. Но, детонации боекомплекта не наблюдается — танкисты получают свой шанс на спасение.
И, в последнем подобном фрагмент материала, единичная американская бронемашина MRAP ВСУ в ходе следования по дороге тоже подрывается на противотанковой мине. Происходит побитие топливного бака, начинается обильное возгорание и машина съезжает с дороги. Эффективная система пожаротушения гасит пламя, водитель пытается вернуться на трассу, но серьёзное повреждение ходовой части не позволяет ему это сделать.
Общий вывод: если бы атакующая сторона использовала навесные минные тралы, например, колейного типа, то большей части потерь в бронетехнике она смогла бы избежать. Конечно, навесные тралы снижают скорость движения боевых машин, что несколько увеличивает шанс поражения техники артиллерией и беспилотниками. Но сам ландшафт данного ТВД в большинстве случаев не требует движения «в лоб» на максимальной скорости по открытым сверху дорогам. Кроме того, обильная растительность неплохо позволяет маскировать технику.
Из видеоматериала уже за сентябрь месяц «События в Курской области | Работа по технике» [6] видно, что тактика применения бронетехники у ВСУ на тот момент изменилась мало: так, в первом эпизоде одиночный танк ВСУ опрометчиво заезжает в очередной посёлок с обилием «зелёнки» и домов частного сектора. Но в кустах его уж ждал гранатометчик: получив гранту в борт танк съезжает с дороги и встаёт на обочине: экипаж спешно покидает поражённую машину.
Во втором фрагменте материала одиночная БМП поочерёдно стала жертвой двух беспилотников-камикадзе. Экипаж и десант успевают выбраться из машины.
Далее — танк ВСУ почему-то начинает атаковать через открытое поле. Двух FPV-дронов хватило чтобы уничтожить и боевую машину и её экипаж.
В следующем эпизоде барражирующий боеприпас ZALA «Ланцет» уничтожает два пикапа с вооружением: их экипажи халатно отнеслись к маскировки своей техники, хотя рядом «зелёнки» было более чем предостаточно.
Таким образом, плохо непродуманная, а, часто, вообще, порочная тактика применения бронетехники (особенно танков) является одной из двух важнейших причин её неэффективного использования на поле боя.
В подтверждение тезиса можно привести видеоматериал от 3 октября «Массированный бронетанковый штурм | Девять машин пошли в поселок»[7]. Здесь у атакующей стороны — 5-ой отдельной мотострелковой бригады российской армии — всё было куда лучше: один из танков имел навесной минный трал, да и численность боевой группы была вполне удовлетворительной. Единственный недостаток в тактике её применения заключался в слишком плотном боевом порядке бронетанковой колонны; впрочем, несмотря на противодействие обороняющейся стороны, имевшей 10-15 стволов артиллерии, половина техники всё-таки прорвалась в посёлок Островское Донецкой области и высадила десант. То есть боевая задача группой в целом была выполнена.
И, такое улучшение тактики принесло свои плоды: 14 октября стало известно, что ВС РФ взяли данный населённый пункт под свой контроль полностью.
Очень может быть, что данный несомненный успех армии РФ (посёлок был взят не за 9 месяцев как Бахмут или за 5 — как Авдеевку) — привлёк внимание командование ВСУ и в сети появилось видео, как бы демонстрирующее изменение тактики и украинской армии в лучшую сторону . И, это необычайно любопытное видео от конца октября — начала ноября стоит рассмотреть по-подробнее..
Как видно из материала «9 машин | Прорыв бронетанковой колонны» [8] техника ВСУ просочилась сквозь заранее сделанный в ряде «зубьев дракона» проход, и подъехав к лесопосадке, где вроде бы находилась линия обороны противника, начала атакующие действия.
Здесь странность даже не в том, что единая колонна вскоре раздробилась на три части — чего в реальном бою лучше не делать, а в формации бронетанковой группы — впереди ехали 7 БМП M2 «Bradley», затем танк «Abrams» и одно БМП советского образца неустановленного типа. Разумеется, что танк, как самая лучше защищённая и вооруженная единица бронетехники (лучше с противоминным тралом) должна была бы возглавлять колонну, а не плестись в её хвосте..
Далее — артиллерия ВСУ начала прикрывать дымовой завесой свою колонну, но обстреливать фугасными снарядами обороняющуюся сторону почему-то не стала. Не было снарядов? Вместо этого два «Bradley» довольно близко подошли к позициям своего противника, и начали утюжить мелкокалиберными пушками лесопосадку, одна из машин даже выпустила ракету ПТУР. Весьма сомнительная практика — снаряды 25-мм пушек этих БМП — не миномётные мины, и не ракеты РСЗО. Их фугасное воздействие даже на земляные укрепления незначительное; а ракеты ПТУР вообще «заточенны» только на борьбу с бронетехникой. Кроме того, эффективная навесная стрельба почти в упор из-за особенностей конструкции пушек БМП невозможна; видимо из-за этого ни одного взрыва боеприпасов у обороняющихся или пожара в «зелёнке» так и не произошло.
Затем, ещё два «Bradley» обошли позиции противника с другого фланга и повторили удивительную процедуру. Можно было ожидать высадку десанта и начало зачистки лесопосадки от противника, но этого не случилось, словно атакующая сторона боялась, что вся местность усеяна противопехотными минами. Тогда в чём был смысл атаки?
Тем временем, ещё одну БМП атаковал дрон-камикадзе — однако сработала система РЭБ и беспилотник упал далеко от цели. Это единственное свидетельство хоть какого-то присутствия противника на поле боя. В кадре появляются остатки колонны — они возвращаются к месту начала этой достаточно странной операции.
Таким образом, этот видеоматериал очень похож не на хронику реальных военных событий, а на показушный пропагандистский ролик, вообще снятый вне зоны боевых действий.
II. ТАНКИ СДАВАТЬ В УТИЛЬ… ПОКА ЕЩЁ РАНО?
Теперь перейдём ко второй важнейшей причине неэффективного использования бронетехники в текущем конфликте — её техническим характеристикам.
В последние годы среди военных ряда стран, армейских аналитиков, и, пишущих на военные темы блогеров всё чаще стала популярной идея, что современные основные танки — «устаревший» вид военной техники, и их «эра» подходит к концу, поскольку на поле современного боя им, якобы, вообще места нет — ибо их функции сейчас выполняют вертолёты, беспилотники, системы РЗО и обычная ствольная артиллерия.
Судя по всему, «пионером» в этом весьма сомнительном начинании стало Военное ведомство Нидерландов, которое ещё в 2011 году, под предлогом экономии бюджетных средств, сняло с вооружения все довольно современные на тот момент ОБТ «Leopard 2A6» [9].
Этому примеру едва не последовала Британия, армия которой чуть не избавилась от всех своих танков «Challenger 2» — но, тут как-то «вовремя» случился российско-украинский конфликт и это довольно спорное мероприятие так и не состоялось [10].
В русскоязычной же среде всё, пожалуй, началось со статьи А. Кунгурова «Танки пора сдавать в утиль. Часть 1» от 2012 года [11], за которой в течении последующих лет последовали другие статьи на танковую тему данного автора.
Называя танки «дорогими, и по большей части совершенно бесполезными игрушками» [там-же] , он, углубившись историю бронетанковых войск, сделал целый ряд, казалось бы, вполне логически-обоснованных выводов:
— танки «устарели, как вид боевой машины, потому что те специфические задачи, которые танк решал на поле боя во время Второй Мировой войны, сегодня решаются совершенно другими способами, либо нужды в решении этих задач попросту нет» [12];
— «если случится большая война, то от танков будет больше вреда, чем пользы, что доказали американцы во время «Бури в пустыни» в 1991г. Война с Ираком уникальна в том смысле, что потери от дружественного огня превысили потери от огня противника» [там-же];
— «если у вас нет господства в воздухе, то танки бесполезны, потому что превращаются в беззащитные мишени (иракцы потеряли 3.700 танков, то есть 100% от находящихся в зоне конфликта), а если у вас есть господство в воздухе, то вашим
танкам просто не с кем воевать» [там-же];
— «уязвимость бронетехники выросла колоссально, не смотря на все ухищрения с динамической и активной защитой» [13];
— «вообще, если посмотреть на крупные военные конфликты, начиная с Корейской войны, и заканчивая войной российско-грузинской, то наблюдается любопытная закономерность: сторона, обладающая большим количеством танков, никогда не одерживала победы» [там-же].
Не обошёл Кунгуров войну на Донбассе:
«по официальным данным в 2014-2015 гг. ВСУ и Нацгвардия потеряли уничтоженными 184 танка и 48 захвачены сепаратистами в качестве трофеев. Большинство из 232 утраченных единиц тяжелой бронетехники пришлись на не боевые потери … Много танков украинские танкисты бросили на дорогах из-за поломок или отсутствия горючего» [14];
— «Подтвержденные потери мятежников – 88 уничтоженных и три захваченных танка… Примерно треть всех безвозвратных потерь у них пришлась на несколько дней боев за Дебальцево, где танкистам пришлось решать профильную задачу – прорывать более-менее оформленные в инженерном отношении оборонительные линии. У украинской стороны наибольший расход бронетехники пришелся на Иловайский котел и прочие мешки, которые образовались в результате провального удара вдоль границы с целью отрезать мятежные регионы от снабжения со стороны РФ. А также – в боях за Донецкий аэропорт, где танки использовались для проводки колонн снабжения по простреливаемым дорогам» [там-же].
Казалось бы, всё окончательно» понятно — «танковые войска (части, массировано применяющие танки) – такой же анахронизм, как конные корпуса в эпоху пулеметов» [15] и для современной армии — только обуза.
Но, в одном из своих последних материалов — «Зачем Путин шлёт в Украину танки сталинской эпохи?» [16] данный автор делает совершенно иные, напрочь опровергающие всё написанное ранее, выводы.
Оказывается, танки Т-54/55, первая модификация которого появилась в далёком 1946 году, могут быть вполне востребованными и в ходе нынешнего российско — украинского конфликта. Например, для организации противотанковых засад и для укрепления узлов обороны [там-же]. Уничтожить современный ОБТ первым же снарядом «старичок» явно не сможет, но повредить ходовую часть, разбить орудие или смотровые приборы «Leopard 2» или «Abrams» ему по силам [там-же]. Ещё более эффективным может быть использование Т-54/55 против легко бронированной техники, типа широко используемого в ВСУ американского бронетранспортёра М-113. Кроме того, танк с помощью поплавков может самостоятельно преодолевать водные преграды шириной до 60 км; ему не грозит дефицит боеприпасов — для его 100мм нарезной пушки во времена СССР снарядов наделали на несколько мировых войн вперёд [там-же]. Короче, отправлять Т-54/55 в музей или на свалку пока ещё рановато. А, значит, это справедливо и для более новых образцов бронетанковой техники.
Я не просто так уделил так много внимания работам данного автора, для которого танковая тема даже не является профильной: подобной, мягко говоря, непоследовательностью уже долгое время грешат и очень многие армейские специалисты. Что часто приводит к довольно-таки странным результатам.
Так, 2022 году в Нидерландах наконец-то пришли к выводу, что отказ от танков всё-таки был ошибкой [10]. Прозрение, определённо, было слишком запоздалое…
Ещё один зигзаг эволюции мирового танкостроения: в 1980-х в США годах разрабатывали «M1 Abrams Block III» очень похожий … на появившуюся в 2015 году российскую «Армату» [17]. Перспективный проект был закрыт вскоре после распада СССР — вместе с ним ушло в небытие и не менее перспективное орудие XM291 калибра 140мм, которое было почти в 2 раза мощнее, чем M256 калибра 120мм, устанавливаемых на «обычных» «Abrams» [там-же].
Однако… прошло около 30 лет и в октябре 2022 года американская компания General Dynamics Land Systemsв презентовала свой «Abrams X», концептуально очень похожий на старый «M1 Abrams Block III» [18].
Это — не единственный подобный пример: например, можно вспомнить нереализованный советский проект Т-74 или опытные российские танки Т-95 и «Чёрный Орёл» в итоге приведшие к «Армате».
Второй момент: статьи Кунгурова, хоть и с некоторыми отговорками (например, можно не согласится с его оценкой роли танков в войне Судного дня 1973 года), всё-таки можно считать аналитическими — большинство же аналогичных материалов в украинских или западных СМИ представляют из себя не более, чем наборами пропагандистских клише, рассчитанных исключительно на неосведомленного читателя.
III. ЗАВЕДОМО НЕРАВНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ: СТАРЫЕ ТАНКИ VS. НОВЫХ ПТУРС И РПГ.
Первая претензия, которую можно предъявить освещающим танковую тему украинским и западным аналитикам — это пренебрежение точностью изложения фактов. Чаще всего — это даты, когда когда танки советской разработки принимались на вооружение. Так, почему-то «танки Т-55 появились в период после
Второй мировой войны, в 1948 году» [19], а не десятилетием позже, Т-72 в 1972 [там-же], а не годом спустя. И, это весьма распространённые ошибки: создается впечатление, что оные «эксперты» часто путают Т-55 с Т-54 образца 1946 года, а в индексе Т-72 видят год принятия на вооружение.
Далее, по повторяемости, следуют ошибки чисто технического характера, например: «Там обычный 122-й калибр. Пушка, которая стоит на Т-54, может стоять и на Т-90» [20]. Очевидно, что «аналитик» спутал Т-54 с танками серии ИС, где действительно стояла пушка 122-го калибра, а на Т-90, как и на его предшественнике — Т-72 установлено орудие совершенно другого калибра — 125 мм. Причём, не нарезного, а гладкоствольного типа.
Не всё благополучно у украинских и западных специалистов и с анализом отличий танков советско-российской и западной школ проектирования.
Так, по мнению французского военного эксперта Венсана Турре корни этих различий уходят в период «холодной войны», ибо «западные танки были спроектированы вокруг защиты экипажа, внутренней эргономики, и в большей степени — для обороны» [21]. А у «Советского Союза было более агрессивное, более наступательное военное мышление. Нужно было иметь возможность пересечь Восточную Европу, поэтому требовались более мобильные танки. И, прежде всего, необходимо было массовое производство, поэтому не нужны были танки, производство которых было бы слишком дорогим» [там-же].
То есть, по мнению данного аналитика, «оборонительные» западные танки изначально были дорогими, тяжёлыми, но лучше забронированными, а «наступательные» советские — значительно более лёгкими, но хуже защищёнными.
Увы, это — не верно: в первые десятилетия после окончания Второй Мировой войны только СССР имел возможность производить и эксплуатировать как массовые средние танки семейств Т-34-85\Т-44\Т-54\Т-55\Т-62, так и довольно многочисленные тяжёлые танки ИС-2\ИС-3\ИС-4\Т-10\Т10М. Последние — же по своим размерам и весу вполне соответствуют современным западным танкам.
А, вот страны НАТО так и не смогли создать массовый тяжёлый танк: не слишком удачных американских М103 и британских FV 214 «Conqueror» вместе взятых было выпущено менее 500 единиц, из-за чего там от серии к серии были вынуждены «подтягивать» свои средние танки до уровня тяжёлых. Результатом той эволюции стало появление ОБТ западного образца.
В СССР первым «универсальным» танком был принятый на вооружение в 1969 году средний Т-64А. По большинству основных характеристик он вполне идентичен тяжёлому Т-10М; но более чем на 10 тонн легче.
Именно желание сократить расходы на фоне разорительных для страны ракетных и ядерных гонок и привело МО СССР к отказу от дальнейшей разработки и производства тяжёлых танков: довольно распространенное мнение, что главная причина произошедшего — в тогдашних советских мостах, большинство которых имели ограничение в 40 тонн максимально допустимой нагрузки, что осложняло перемещение тяжёлых танков, не выдерживает критики, ибо Советская Армия собиралась воевать по большей части в Европе, где с мостами изначально было всё в порядке. Так, что при другом сценарии развития событий последние советские танки прорыва вполне могли бы напоминать «Leclerc» или К2 «Чёрную пантеру».
Впрочем, ради объективности стоит отметить, что Венсан Турре основной причиной чрезмерных потерь бронетехники в армии РФ на Украине видит не в характеристиках танков, а в устаревшей российской доктрине их применения [там-же].
Его коллеги как раз акцентируют внимание именно на больших российских потерях, и преклонном возрасте большинства применяемых российской стороной танков, которые из-за отсутствия у них активной брони и динамической защиты уже прозвали «лысыми» танками [22].
Определённо, это — фарисейство в угоду военной пропаганде: абсолютное большинство западных танков тоже совсем не новые, ибо были созданы в годы «холодной» войны: «Leopard 2» был принят на вооружение в 1979 году, «Abrams» — годом позже, «Abrams M1» с гладкоствольным 120мм орудием — в 1984 году, первая серия «Leclerc» была изготовлена в 1986 году.
То есть, концептуально они тоже очень и очень старые: как правило, вышеупомянутые танки и большинство средств борьбы с ним разделяет 15-30 лет. Поэтому большинству ОБТ противостоять современным гранатомётам или ПТУР, одним из самых «древних» является FGM-148 Javelin образца 1996 года, очень и очень сложно, несмотря на установку всё новых и новых вариантов БИУС, активной брони и динамической защиты.
Мало того, когда разрабатывались вышеупомянутые ОБТ, многие необходимые «аксессуары» современных танков ещё не существовали, или они имели иные характеристики, чем их современные версии.
Только один пример: динамическая защита (ДЗ) изначально разрабатывалась как средство борьбы с кумулятивными зарядами и была бесполезна против бронебойных снарядов (советская «Контакт-1» и израильская «Блэйзер») .
Затем, ДЗ ко второй половине 80-х. была усовершенствована. И, у танковых конструкторов появился выбор: либо кардинально перепроектировать имеющиеся в наличии танки под установку новой защиты для её максимально эффективного использования, или ради сомнительной экономии средств внести минимальные изменения в конструкцию уже существующих боевых машин.
И, они пошли по второму пути — контейнеры с ДЗ начали открыто крепить к лицевому броневому листу. Затем, убедившись, что осколки ручных гранат, мин, крупнокалиберных снарядов, а также бронебойные пули и снаряды малокалиберной артиллерии в состоянии привести к преждевременному срабатыванию ДЗ, чем нивелировать её защитные функции, контейнеры ДЗ стали прикрывать съёмными экранами.
Но, данная полумера не сработала — появились тандемные противотанковые боеприпасы (ТПБ): первый, относительно маломощный, лидирующий заряд гарантировано прошивал относительно тонкий экран и стенки контейнера, чем вызывал преждевременное срабатывание ДЗ, а, затем, мощный основной заряд уже завершал поражение боевой машины.
А ведь этого могло и не быть, если бы ДЗ устанавливали в танки более рационально: например, не на лицевой броневой лист, а между тыльным броневым листом и композитным наполнителем!
Разумеется что, при определенных условиях, лидирующий заряд вполне мог бы прожечь и лицевой лист брони, но он гарантированно гасился бы наполнителем и срабатывания ДЗ не происходило бы. Основной заряд ТПБ вынужден был бы закончить дожигание лицевого листа и наполнителя — но, именно тогда ДЗ вполне имела все шансы погасить или сильно ослабить основную кумулятивную струю.
Без всякого сомнения, вышеупомянутая установка контейнеров усложнила бы их замену после срабатывания ДЗ, но здесь альтернатива не велика: либо более сложный ремонт умеренно повреждённой боевой техники, либо её полное списание, как уничтоженной на поле боя.
Несколько лет назад появился вид ДЗ, который успешно противодействует ТПБ и, вроде бы, может устанавливаться и на устаревшие типы танков. Это — ДЗ «Дуплет», которая была применена на ОБТ «Оплот» — новой модификации Т-84 — прямого потомка танка Т-80 образца 1975 года [23]. Её контейнеры располагаются в виде 2-3 слоёв, разделённые стальными перегородками, предотвращающие преждевременное срабатывание внутренних контейнеров ДЗ [там-же].
Работает всё это так: верхний слой ДЗ гарантировано вызывает срабатывание лидирующего заряда ТПБ, а остальные — останавливают или ослабляют воздействие основного заряда.
Между тем, чуда — не случилось: данная ДЗ оказалась настолько тяжёлой, что создателям этого танка пришлось ослабить его броневую защиту, особенно в лобовой проекции [там-же].
Этот случай наглядно показывает, что «отделаться» бесконечной модернизацией концептуально устаревшей техники уже не получиться. И, сейчас нужно делать ставку на значительно более новые образцы боевых машин.
IV. «CHALLENGER 2», К2 «BLACK PANTHER», «MERKAVA МК 4» , И Т-14 «АРМАТА» — НОВИНКИ НЕ ОПРАВДАВШИЕ НАДЕЖД?
Поэтому рассмотрим танки, появившиеся в последние годы. Здесь не будет опытных образцов типа польского PL-01, британского «Challenger 3»,американского «Abrams X» или немецкого «Panther KF51». В первом случае проект был закрыт в 2016 году; в остальных — по состоянию на настоящее время работы над прототипами далеки от завершения. Кроме того, запущенные в серию на их базе танки вполне могут от них значительно отличаться.
Также, из-за скудности информации бессмысленно рассматривать появившиеся в 2020 году самые новые танки Северной Кореи.
Первым в данном обзоре будет «Challenger 2» — танк, который британцами позиционируется как «новый». Увы, он обладает крайне архаической и неудачной конструкцией: его пушка не гладкоствольная, как у всех других новых ОБТ остальных стран мира, а нарезная. Приемлемыми характеристиками она обладает только на средних и дальних дистанциях боя. Далее — у этой машины крайне неудачная компоновка, в особенности расположение боекомплекта.
Мощность двигателя для машины, вес которой в любой комплектации превышает 60 тонн, недостаточная — всего 1200 л.с. В то время как моторы не менее тяжёлых танков — «Leopard 2», «Abrams», «Leclerc» или «Merkava МК4» — выдают 1500 л.с. В том числе и из-за этого, «Challenger 2» обладает крайне неважной проходимостью.
В одном из последних видео из зоны конфликта «Ланцет уничтожил танк британский Challenger 2 и гаубицу 2А65 Мста Б» [24] этот барражирующий боеприпас уничтожил британскую машину. То, есть живучесть у сего «творения» — не очень: например, для выведения из строя «Leopard 2», как правило, требуется не менее двух критических попаданий.
Судя по всему, это — второй танк данного типа, из числа 14 переданных Британией Украине, что был потерян на поле боя: первый — подорвался на минных полях у Работина во время неудачного «контрнаступления» ВСУ 2023 года.
Далее, при детонации боезапаса у танков советско-российской школы танкостроения вылетает башня, «Leopard 2» или «Abrams» выгорают, превратившись в сожженные остовы. Для восстановления они, как правило, не пригодны. Однако, ВСУ, при любой возможности, их стараются эвакуировать в тыл для «канибализации» на запасные части.
«Challenger 2», при критическом попадании, вообще разлетается на куски [та-же]. То, есть и с механической прочностью у него всё очень и очень плохо.
Видимо, взрывная волна от детонации боеприпасов никуда не отводится и, её энергия тратится на разрушение конструкции боевой машины.
Теперь о южнокорейском танке К2 «Black Panther». Увы, его тоже сложно считать «современным», даже на концептуальном уровне, ибо с одной стороны он является развитием К1 – южнокорейского «клона» «Abrams», а с другой – автомат заряжания К2 аналогичен тому, что был применён на «Leclerc» образца 1986 года.
Также, не стоит переоценивать эффективность высокоскоростных противоракет комплекса активной защиты этого южнокорейского ОБТ. Как показал российско-украинский военный конфликт, по танку одновременно могут вести огонь 2-5 и иногда более расчёта с РПГ и ПТУР (например, если конкретный ОБТ возглавляет колонну на марше, которая умудрилась попасть в засаду) и отбить все летящие в боевую машину снаряды будет фантастически сложно.
Плюс, пока непонятно, как активная защита К2 будет противодействовать всевозможным беспилотникам — от сбрасывающих бомбы и гранаты ударных квадрокоптеров до барражирующих боеприпасов и FPV- дронов.
Следующий важный момент — сейчас невозможно оценить степень снижения эффективности радаров «Black Panther», если противник применит для их ослепления современные средства РЭБ. Кроме того, сейчас некоторые FPV- дроны управляются не по радиоканалу, а с помощью оптоволоконного кабеля. Поэтому, против них будет неэффективна любая РЭБ, не только та, что установлена на К2.
Короче говоря, реальная боевая ценность этой новинки сейчас под большим вопросом: всё должно решиться в ходе боевого применения этого танка.
Несколько лет назад казалось, что этого не предвидится. Однако, после начала русско-украинского конфликта стало известно, что Польша начала массово закупать бронетехнику, включая и К2. Первоначально там планировали закупить 180 этих танков (2022 год) , затем заказ был увеличен до 1000 (2024 год). Так, что повоевать «Black Panther» может и придётся.
Если К2 — самый разрекламированный современный ОБТ, то «Merkava МК4» — самый противоречивый.
Продолжая линейку предыдущих моделей «Merkava», МК4 имеет «нетрадиционную» компоновку моторно-трансмиссионного отделения и, по сути, является комбинацией ОБТ и хорошо защищённого бронетранспортёра.
Последнее удивительно — ведь в Израиле давно наловчились на базе устаревших и трофейных танков создавать довольно удачные и хорошо защищённые бронетранспортеры типа «Пума» и «Ахзарит». То есть острая необходимость в гибридной компоновки для «Merkava» изначально отсутствовала.
Этот танк мог бы быть либо более компактным — что положительно сказалась бы на его стоимости, а, значит, более привлекательным для потенциальных покупателей («Merkava» никуда не продаётся); или, столь же дорогим и тяжёлым, но значительно более защищённым.
Главные достоинства этого танка — большая часть боеприпасов находится вне боевого отделения, возможность относительно безопасной эвакуации экипажа из подбитой машины, наличие 60мм противопехотного миномёта, хоть и с недостаточным боекомплектом.
Его недостатки — чрезмерный вес и размеры, не самая лучшая защищённость в своей весовой категории, явно переоценённая эффективность активной защиты и ограниченный угол обзора механика-водителя.
Таким образом, несмотря на свою нетрадиционную конструкцию танк «Merkava МК4» на инновационный — не тянет: в ходе Второй ливанской войны 2006 года несколько танков были уничтожены: имела место как гибель танкистов, так и детонация боезапаса.
Ситуация сильно усугубилась в ходе начавшейся в 2023 году войны между Израилем и ХАМАС. Потери бронетехники АОИ по сравнению с войной 2006 года выросли выросли во многие разы.
Мало того, использование танков в городской застройке оказалось плохой идеей: «Merkava», как и все остальные современные ОБТ, могут выполнять эффективно только роль истребителей танков (об этом по-подробнее в главе V) — но ведь танков-то на вооружении у боевиков ХАМАС нет!
Израильская сторона поступила бы более благоразумно, если бы использовала в Секторе Газа только созданные на базе «Merkava МК4» тяжёлые бронетранспортеры «Намер» и боевые машины поддержки танков (БМПТ) двух видов (более подробно об этом — в главе VI). Но, в настоящий момент, у автора нет данных о какие-либо БМПТ в арсенале АОИ.
В 2015 году появился Т-14 «Армата», танк наиболее проблемный из этого обзора.
Его недостатки — это не доведенный до ума двигатель А-85-3А, который представляет из себя копию немецкого дизеля «Porsche Тур 212» для компрессорных нефтеперекачивающих станций, который по габаритам и весу разительно отличается от моторов, применявшихся на предшествующих типах танков, из-за чего их установка в «Армату» невозможна [25]. Та же история с автоматической коробкой передач, на что накладываются проблемы производственного характера и сложность, из-за санкций, поставок иностранной военной электроники [там-же].
Особая тема — концептуальная порочность этой боевой машины, что автору этого материала было ясно с момента презентации «Арматы»; помимо всего прочего, создается впечатление, что создатели это «чуда техники» совершенно не изучали предшествующие конструкции — «M1 Abrams Block III» и Т-74.
1. Т-14 «Армата» — это не ОБТ, а «сетецентрический» танк, главная задача которого, не борьба с бронетехникой и живой силой противника, а разведка, указание целей и корректировки огня САУ, ЗРК и устаревших танков T-72, Т-80 и Т-90. По сути, Т-14 это командирский танк на новом этапе технологического развития, и заменять им порядком устаревшие ОБТ никто пока не собирается. А ведь именно безнадёжно устаревшие ОБТ нуждаются в замене: как показал текущий военный конфликт, в сложной боевой остановке они не только часто не в состоянии выполнять поставленные перед ними задачи, но и попросту гробят экипажи.
2. Танк серьёзно перегружен средствами радиоэлектронной борьбы, связи и РЛС. Меня же особенно позабавил «прилагающийся» к танку беспилотник. Между тем, экипаж «Арматы» – как и у предшествующих советских и российских танков – только 3 человека, и, совершенно непонятно на кого из членов экипажа лягут многочисленные новые обязанности. Возможно, они будут равномерно распределены между всеми танкистами — хотя, более логичным было бы введение 4 члена экипажа. Например, в годы Второй Мировой войны некоторые командирские танки вообще не имели орудия, и на освободившейся «площади» размещались дополнительные члены экипажа, как правило, связисты. А для обмана противника к башне приделывали бутафорский ствол, чаще всего — деревянное полено.
Кстати, немцы на своём новом «Panther KF51» для этой цели тоже предусмотрели место для четвёртого члена экипажа — связиста — оператора дронов.
3. Как и «M1 Abrams Block III», танк Т-14 сделан по классической компоновочной схеме. Та, что дебютировала ещё в 1917 году на танке Рено FT-17. Уже в годы Второй Мировой войны она удовлетворяла не во всех случаях, и появились альтернативные компоновки, например на некоторых САУ. Арабо-израильские войны привели к появлению «Merkava» с её компоновкой, весьма отличной от классической.
В случае же «Арматы», применение компоновочной схемы образца Первой Мировой войны приводит к следующим недостаткам:
— капсула с экипажем примыкает к боевому отделению (тоже было справедливо и в отношении Т-74, несмотря на его «альтернативную» компоновочную схему). И, чтобы она не была повреждена в случае детонации всего боезапаса (например, если танк всё-таки был поражён средствами ПТО в самом начале боя) необходимо её сделать очень и очень прочной, что неизбежно приводит к утяжелению всей конструкции;
— слишком длинное орудие неизбежно будет выступать за габариты машины, причём значительно. (возможно, поэтому и задерживается переход Т-14 на орудие калибром 152 мм);
— слабо защищена моторно-трансмиссионная установка, особенно от ударов сверху, даже частичное её поражение может привести к полному обездвиживанию машины;
— тоже справедливо и для системы охлаждения двигателя.
Как результат – наблюдается резкий рост массы Т-14 с 45 тонн (2015 год) до 53 тонн (2023 год), и, это, судя по всему, не предел.
Таким образом, в этом случае, перспективную идею замены старых танков на что-то более новое погубила никуда не годная её реализация.
Общий вывод: рассмотрение вышеперечисленных новых танков наглядно иллюстрирует негативные тенденции в современном танкостроении. Ни один из них не соответствует современным требованиям в полном объёме.
V. КАКОЙ ТАНК НУЖЕН НА ПОЛЕ СОВРЕМЕННОГО БОЯ.
Таким образом, после распада СССР, эволюция современного танка во всём мире неоправданно замедлилась, на концептуальном уровне большинство современных ОБТ серьёзно уступают даже своим налогам времён Второй Мировой войны, которые были более универсальными боевыми машинами: с разной степени эффективности, они могли выполнять как функции танков, так и их истребителей, штурмовых орудий поддержки пехоты и обычных САУ. Современные же танки приемлемым образом могут использоваться только как истребители танков.
САУ из них получаются плохие ибо дальности стрельбы большинства из них находится на уровне Первой Мировой войны: в основном это 7-8 км. У Т-62 ещё хуже — 5,8 км; у — Т-54\Т-55 лучше большинства — 14,8 км. Так, что вести контр-батарейную борьбу они не способны, ибо современная ствольная артиллерия стреляет значительно дальше, тем более РСЗО. Причина — технические ограничения гладкоствольной пушки и малый максимальный угол вертикальной наводки, который колеблется в пределах 16-20 градусов, что хуже даже чем у самых массовых танков Второй Мировой войны — М4 «Sherman» и Т-34-76, орудия которых задирали стволы на 25 градусов!
Разумеется, многие из современных ОБТ могут стрелять и ракетам, но те значительно дороже обычных снарядов и используются только как ПТУР.
Штурмовые орудия из современных танков — тоже неудовлетворительные, ибо защищённость крыши башни, бортов и кормы явно недостаточная; применяемые съёмные бортовые экраны или внешние контейнеры с ДЗ — всего лишь полумеры. Тоже относится и к противодроновым решёткам.
А ведь в современных условиях подставлять противнику «только» лоб корпуса и башни становится необычайно сложно, ибо многие ПТУР нацелены именно на верхнюю проекцию боевой машины — это уже не говоря о беспилотниках. Поэтому выполнять функции даже обычных танков у ОБТ получается с трудом, особенно в условиях городских кварталов или горной местности. Кроме того, эффективно подавлять пехоту, огневая мощь и защищённость которой за последние десятилетия значительно выросла, современные танки тоже не могут.
Поэтому невыразительное использование танков в ходе текущего российско-украинского конфликта вполне закономерно, и можно ожидать значительное усовершенствование конструкции боевых машин .
И, здесь очевидные возможности таковы:
— новый танк лучше не создавать с нуля по примеру «Арматы», а максимально использовать узлы и технические решения предшествующих моделей, что удешевит разработку машины и ускорит её внедрение в производство. И, здесь «изобретать велосипеда» не нужно: именно по этому пути пошли создатели опытного танка«Panther KF51» который более чем наполовину состоит из деталей «Leopard 2»;
— без автомата заряжания орудия — уже никак. Заряжающий, ручная или полуавтоматическая подача выстрелов должны уйти в прошлое. Ибо необходим переход орудия на более крупный калибр. Если для борьбы с бронетехникой 120-125мм пушки пока ещё хватает, то для борьбы с живой силой врага этого уже мало, ибо сейчас пехотинцы оснащены и экипированы лучше, чем это было в 60-70-х. годах, когда разрабатывалось предыдущее поколение ОБТ. В СССР это понимали — уже в 1972-1974 годах был разработан «Объект 172 МН» — вариант танка Т-72 с пушкой 130 мм; затем появились опытные танки «Объект 477» и «Объект 292» вооружённые 152 мм гладкоствольным орудием ЛП-83; распад страны вызвал прекращение работы по этим перспективным проектам;
— углы наведения орудия в вертикальной плоскости должны быть значительно увеличены для более эффективного использования танков в горной местности и городских кварталах. Это также увеличит и максимальную дальность стрельбы танкового орудия. Что позволит вести контр-батарейную борьбу: максимальная дальность стрельбы должна быть не менее 20-22 км — это предельная дальность стрельбы обычными снарядами довольно распространенной американской гаубицы М777 ;
— новый танк должен быть ОБТ, а не «сетецентрическим». Для удешевления процесса и быстроты внедрения, командирский танк нового поколения следует создавать на базе старых танков в варианте без башни. По крайней мере, на начальном этапе внедрения новой техники;
— капсула для экипажа – обязательна. Применение вышибных панелей, как на М1 «Abrams» или защищённых магазинов барабанного типа как на «Merkava» — полумеры. Экипаж должен быть изолирован от боезапаса полностью;
— капсула для экипажа, по возможности, не должна примыкать к боевому отделению. При детонации полного боекомплекта экипаж пострадать не должен. Капсула не должна деформироваться настолько, чтобы помешать танкистам покинуть подбитую машину;
— лучшая защита двигателя, трансмиссии, баков с топливом и систем охлаждения. Особенно от ударов сверху и со стороны бортов и кормы. Новый танк должен обладать примерно равной защищённостью во всех проекциях;
— желательно, чтобы не бронированные элементы конструкции усиливали бы защиту экипажа и машины в целом;
— при поражении моторно-трансмиссионной установки, подвижность танка в большинстве случаев должна сохраняться, чтобы даст шанс повреждённой машине самостоятельно выйти из боя и вывезти свой экипаж. Возможность двигаться должна преобладать над способностью прицельно стрелять, ибо сейчас неподвижный танк слишком уж лёгкая мишень для противотанковых средств врага.
VI. АКТУАЛЬНАЯ ТАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ ПЕРСПЕКТИВНОЙ БРОНЕТЕХНИКИ. КАКИЕ БРОНЕМАШИНЫ ДОЛЖНЫ СОПРОВОЖДАТЬ НОВЫЕ ТАНКИ В ИХ АТАКЕ.
Очевидно, что и в отношении тактики применения ОБТ также наблюдается определённый застой. Мало того, некоторые новинки, появившиеся после 2000-го года, внедряются слабо, например танки-роботы, созданные на основе устаревших танков и БМПТ – боевые машины поддержки танков [26].
Новые ОБТ должны сопровождать другие боевые машины, чем это происходит сейчас, или с иными характеристиками, чем у нынешних аналогов:
— в ряде случаев эти другие боевые единицы должны применять и иную тактику;
— сопровождающие танки машины должны иметь не только одинаковые с ОБТ скорость и проходимость, но, в большинстве случаев, и защищённость!
Наиболее вероятный перечень машин сопровождения новых танков и их минимальное количество должны быть такими:
1. Уже существующие роботизированные танки — тральщики, типа российского «Прохода-1», ибо в ходе нынешнего конфликта немало танков стали жертвами мин:
— их лучше изготавливать на базе старых танков в варианте без башни, ибо тральщиков потребуется не много, а очень много. Плюс, облегчённый таким образом танк может толкать перед собой более мощный трал, чем у обычного танка. Усиленный трал сможет выдержать большее количество подрывов на минах и расчищать от них более широкую полосу;
— из-за минной опасности движение атакующей танковой части, при любой возможности, должно быть не менее чем в две колонны, лучше «уступом»: типичной ситуацией в зоне конфликта стало движение бронетехники в один ряд с тральщиком во главе. Очень часто, после его обездвиживания, следующие машины совершали объезд и подрывались на минах;
— поэтому, чтобы увеличить вероятность преодоления минных полей, количество тральщиков должно быть не менее 4-х. Причём, два первых из них при движении к линии фронта должны управляться механиками-водителями, при угрозе боевого соприкосновения с врагом — только дистанционно, возглавляя танковые колонны. В этом случае механики-водители должны пересаживаться в следующие сзади тральщики и становиться операторами передних машин. Управление теми возможно как по радиоканалу, так и с помощью кабеля — электрического или оптоволоконного.
Также, случае попадания танковой части в засаду, беспилотные танки-тральщики будут для врагов, как ложные мишени, тем самым они смогут вскрывать огневые позиции противника, которые будут уничтожаться следующими за ними танками и другими боевыми машинами.
2. В случае очень плотных минных полей, за тральщиками должны следовать самоходные реактивные установки разминирования; не менее двух единиц. Все современные типы этих машин: УР-67, УР-77 и УР- 07 — не годятся! Ибо они созданы на базе легко бронированной техники. В случае поражения этих установок, очень часто происходит детонация имеющих не менее 600 кг ВВ зарядов разминирования, что представляет опасность не только для их экипажей, но и едущей рядом бронетехнике. Новые самоходные реактивные установки разминирования должны создаваться только на базе танков: нужна будет капсула для экипажа и повышенная броневая защита.
3. В танковых боевых порядках обязательно должны быть БМПТ!
Их конструкция должна отличаться от российского «Терминатора», который представляет из себя «клубок противоречий, компромиссов и неудачных технических решений» [там-же]. И, это — не просто авторская оценка от 2018 года!
Так, видео из зоны конфликта «У БМПТ _Терминатор_ новая защита_ _ FPV-дрон против ТЕРМИНАТОРА» [27] иллюстрирует большинство недостатков этой машины. Сначала БМПТ была удачно атакована одним беспилотником. Машина получила повреждения, однако не утратила боеспособность и возможность двигаться. Определённо, какие — либо сенсоры, (оптического, ультразвукового, инфракрасного, радиоэлектронного или лазерного типов), сообщающие об приближении дронов, у «Терминатора» отсутствуют.
Затем, экипаж решил покинуть зону боевых действий. Однако, за боевой машиной погнался очередной беспилотник. «Терминатор» даже не отстреливался из своих сдвоенных 30-мм скорострельных пушек: здесь та же проблема с недостаточным углом вертикальной наводки, что и у M2 «Bradley». Второе попадание оказалось критичным — сильно повреждённая машина попыталась спрятаться под мостом от новой атаки. Но, это — не помогло: третий дрон уничтожил БМПТ. Судьба экипажа — неизвестна.
Вместо этого «шедевра» инженерной мысли целесообразно иметь два других типа БМПТ:
3.1 «Чисто» артиллерийская – для действия против пехоты, легко бронированных целей, медленно летящих ракет ПТУР типа «Javelin», разнообразных беспилотников и вертолётов на ближней дистанции:
— в отличие от «Терминатора», она должна иметь полноценную башню, хорошо защищающую артиллерийскую установку, включая стволы. Для минимизации мёртвой зоны, максимальный угол вертикальной наводки должен быть около 90 градусов;
— калибр орудия (лучше сдвоенного) более 30 — мм. Оптимально: 57-76 мм, ибо такие скорострельные пушки уже давно есть на флоте;
— установки ПТУР — не нужны. По крайней мере, установленные без защиты, как на «Терминаторе». Вообще-то, защиту от тяжёлой вражеской бронетехники лучше поручить другим машинам ;
— всевозможные датчики и сенсоры для обнаружения беспилотников, ракет ПТУР и точного наведения на них артиллерийской установки — обязательны;
— количество таких БМПТ — не мене 4-х.: две в голове колонны, и две — в хвосте.
3.2 «Чисто» ракетная БМПТ – против танков, вертолётов, больших скоплений пехоты и опорных пунктов – на средней и дальней дистанциях» [26]. Ей можно также поручить также и дальнюю контр-батарейную борьбу. Поэтому в её боекомплекте обязаны быть дальнобойные высокоточные ракеты. В отличие от «Терминатора», ракетные установки должны быть защищены на самом высоком уровне. Количество таких БМПТ — не менее 2-х.
4. За передними БМПТ должны следовать танки. Разумеется, что только нового типа. Количеством — не менее шести. В противном случае, довольно сложно рассчитывать на эффективную контр-батарейную борьбу на средних дистанциях.
5. Танки должны сопровождаться только тяжёлыми и хорошо забронированными БТР, созданными на базе танков, типа израильских «Намеров», «Пум» и «Ахзаритов». БМП — не нужны, ибо их функции возьмут на себя другие машины. Легко бронированные транспортёры пехоты могут использоваться только при форсировании водных преград или в глубоком тылу основных танковых сил. Время «жестянок», типа M2 «Bradley», М113 и БТР-4/60/70/80/82 прошло, ибо при массированном обстреле танковой колонны только хорошо защищённые боевые единицы имеют реальный шанс уцелеть и продолжить выполнение боевой задачи. Количество БТР должно определяться самой этой задачей — но не менее количества танков.
6. Среди БТР должны находиться командирские танки, не менее 2-х., чтобы в случае потери одной машины не утратить общее руководство военной операцией. Для введения в заблуждение противника должны быть максимально унифицированы с тяжёлыми БТР. Управление беспилотниками также должно осуществляться с этих машин, не отвлекая на это экипажи «нормальных» танков.
7. ЗРК прикрытия танкового подразделения должны иметь защищённость приближающуюся к уровню ОБТ. Понятно, что полностью защитить их радиолокационную аппаратуру невозможно, поэтому должны двигаться в хвосте танковых колонн. В первую очередь, в задачу этой боевой машины должно входить прикрытие атакующей бронетанковой группы от тяжёлых дальнобойных ракет РСЗО, средневысотных ударных беспилотников и малых баллистических ракет. Количество — одна или более.
8. Боевые ремонтно — эвакуационные машины (БРЭМ) должны следовать в хвосте танковой колонны. Весной 2022 года, при отступлении армии РФ из Северной Украины, немало российской бронетехники застряло в грязи украинских чернозёмов и было брошено. Кроме того, как показал текущий военный конфликт, повреждённые боевые машины очень быстро обнаруживаются и уничтожаются, в основном, БПЛА. Поэтому эвакуация обездвиженной техники должна быть максимально оперативной. Количество БРЭМ должно быть не менее 2-х. Уровень защиты-средний; ведь для БРЭМ главное всё-таки — это не защищённость, а проходимость. Обязательно использование максимально возможных широких гусениц, и наличие очень мощной лебёдки с предельно длинным тросом.
9. Специализированные машины по противодействию беспилотникам. Более одной машины. Они должны нести разнообразные системы РЭБ, перекрывающие все возможные рабочие частоты управления дронами. И, обязательно — всевозможные датчики и сенсоры для обнаружения беспилотников, в более мощном и разнообразном исполнении, чем у БМПТ.
И, здесь несколько важных аспектов:
— настоящие системы РЭБ, устанавливаемые на отдельные танки, БМП и БТР, обладают небольшим радиусом действия из-за небольшой мощности, перекрывают сравнительно узкий диапазон управляющих частот. Поэтому не могут отразить все угрозы от дронов, а, значит, для атакующей бронетанковой части просто необходима специализированная машина, имеющая на борту несколько мощных систем РЭБ ;
— появившиеся в середине 2024 года дроны, управляемые по оптоволоконному кабелю неуязвимы для всех видов РЭБ. Однако полностью заменить беспилотники, управляемые по радиоканалу, в обозримом будущем, они не смогут: оптоволоконный кабель имеет небольшую длину (сейчас, как правило, не более 6 км) и очень уязвим к неблагоприятным погодным условия, часто приводящим к его обрыву. Тоже самое часто происходит и при перемещении этих дронов в лесистой местности.
Очень может быть, что два вида ударных дронов сосуществовать будут ещё очень долго. А, значит от систем РЭБ отказываться рано.
Таким образом в атакующем бронетанковом подразделении должно быть минимум 27 или 29 боевых машин. В ходе текущего конфликта было не так уж и много эпизодов, где использовалось соизмеримое или большее количество именно тяжёлой гусеничной бронетехники. Основные из них — это сражения у Белогоровки(2022) и Угледара(2023), а также первые дни «контрнаступления» ВСУ в Запорожской области(2023).
Провал всех этих операций обусловлены исключительно просчётами их планировщиков: в первом случае — это неправильная организация переправы через Северский Донец, в остальных — неадекватная оценка минной опасности.
VII. ВМЕСТО ЭПИЛОГА: АЛЬТЕНАТИВЫ ТАНКАМ ПОКА НЕ ПРЕДВИДИТСЯ!
Ещё раз вернёмся к минимальной численности атакующей бронетанковой группы. Около 30 машин — это лишь грубая, приблизительная оценка; в ходе длительного штурма она обязательно будет нести потери, и, при неблагоприятном стечении обстоятельств утрата нескольких критически важных боевых единиц может значительно усложнить выполнение поставленной боевой задачи. Или сделать её вообще невозможной.
Поэтому нужно ориентироваться на цифру 50-60 машин.
Возможное возражение, что такая бронетанковая «толпа» будет легко выбита артиллерией и дальнобойными РЗСО ещё задолго до линии фронта не выдерживает критики, ибо целый ряд контрмер типа увеличение интервала между движущимися соседними машинами, эффективная контр-батарейная борьба, прикрытие группы с воздуха авиацией и ударными беспилотниками резко снизят возможные потери.
Мало того, даже если сравнивать даже такую группу с аналогами времён ВОВ, то сравнение будет не в её пользу: в 1939-1940 годах штатная численность немецкой танковой дивизии была 260 танков. Фронт её наступления был, как правило, 2 км. То есть, на один километр по линии соприкосновения с противником приходилось 130 немецких танков, и это без учёта других боевых машин. После кампаний в Польше(1939) и Франции(1940) число немецких танков в дивизиях было сокращено, зато было увеличено количество бронетранспортеров с тяжёлыми зенитками (которые использовались и как ПТО), сапёрами и мотопехотой.
Таким образом, даже в этом случае принцип максимальной концентрации сил на атакуемом участке фронта продолжал соблюдаться.
Наконец, последний часто возникающий вопрос при рассмотрении темы применения бронетанковой техники в современных условиях: можно ли её заменить чем-либо иным?
Разумеется, суррогаты в виде квадроциклов, разнообразных джипов, переделанных легко бронированных артиллерийских тягачей МТЛБ и образцов гражданской техники, всё чаще встречающихся в зоне конфликта рассматривать не имеет смысла: их единственное достоинство — доступность полностью нивелируется невысокой боевой ценностью.
Однако, возможен и другой вариант замены: например, автор концепции «Как победить в не войне» [2] предлагает вместо бронетехники использовать вертолёты. Действительно, в ряде случаев десантные вертолёты могут заменить бронетехнику; тезис, что они проводят в зоне поражения противника меньше БТР и БМП бесспорен, и эффективных средств противодействия вертолётным десантам сравнительно немного.
Между тем, при переброске больших воинских контингентов резко возрастёт эффективность вражеской ПВО, особенно расчётов ПЗРК, что неизбежно приведёт к увеличению потерь. Плюс, у десантников не будет достаточного количества тяжёлого оружия для самообороны, и, если, например, с поддержкой с воздуха что-либо произойдёт, то они будут предоставлены сами себе. А, значит, рейды на десятки километры вглубь территории противника будут чрезвычайно рискованными мероприятиями: автор идеи вообще предлагает ограничиваться только ближайшей зоной в пять километров от линии фронта [там-же].
Таким образом, вертолёты способны отчасти заменить БМП и БТР, но что заменит танки? Точнее, «связку» танков с БМПТ и другими боевыми машинами.
Здесь всё очень неоднозначно. Ударный вертолёт может подменить тяжёлую бронетехнику, но он периодически должен возвращаться на свой аэродром для дозаправки, техобслуживания и пополнения боекомплекта. В зоне поддержки своей пехоты он в состоянии находится лишь непродолжительное время. Значит, таких вертолётов должно быть очень и очень много, что, очень часто не выполнимо.
Средневысотный ударный беспилотник барражирует над полем боя более продолжительное время, но он более уязвим от вражеского огня: на средних высотах — от систем ПВО из-за своих относительно крупных размеров, на низких — от обычного стрелкового оружия и малокалиберной артиллерии (но не от ПЗРК!), ибо, в отличие от ударного вертолёта, обладает меньшей скоростью, не может зависать на месте, и не имеет бронирования.
Ещё меньшей эффективностью в роли заменителей танков обладают тяжёлые реактивные БПЛА. У совсем малоразмерных аппаратов всё плохо с дальностью полёта, боевой нагрузкой и, зачастую, скоростью.
Обычная же авиация может эффективно прикрывать свою пехоту только при более или менее подавленной вражеской ПВО, что тоже не всегда выполнимо.
Таким образом, самой полноценной альтернативой современной бронетехники является … она сама. Разумеется, что в более совершенном, так сказать «продвинутом» варианте.
В. Воронов.
PS. Автор ищет возможность реализации своих проектов образца 2015-2020 гг. в области бронетехники и артиллерийских систем.
Ссылки:
1. О позиционном тупике на Украине.
https://by.imhoclub.com/ru/material/o_pozicionnom_tupike_na_ukraine_chast_1
2. Как победить в _не войне_
3. Бои в Курской области: Украина рассматривала несколько сценариев операции, — The Economist.
4. О позиционном тупике на Украине.
https://by.imhoclub.com/ru/material/o_pozicionnom_tupike_na_ukraine_chast_3
5.События в Курской области | Атака и оборона
6. События в Курской области | Работа по технике
7. «Массированный бронетанковый штурм | Девять машин пошли в поселок».
8. 9 машин | Прорыв бронетанковой колонны
9. Нидерланды первыми в Западной Европе отказались от танковых войск:
https://delo.ua/econonomyandpoliticsinukraine/niderlandy-pervymi-v-zapadnoj-157989/
10. Forbes: Война в Украине заставила Нидерланды пожалеть о ликвидации своих танков.
11. Танки пора сдавать в утиль. Часть 1.
https://kungurov.livejournal.com/52941.html
12. Танки пора сдавать в утиль. Часть 2.
https://kungurov.livejournal.com/53387.html
13. Танки пора сдавать в утиль. Часть 3.
14. Почему танковые армады не помогли Путину одолеть Украину?
https://kungurov.livejournal.com/318797.html
15. Эпичный провал русских танкистов.
16. Зачем Путин шлёт в Украину танки сталинской эпохи?https://kungurov.livejournal.com/331568.html
17. Проект M1 Abrams Block III.
https://masterok.livejournal.com/1839851.html
18. Автоматическое заряжание и ИИ: в США представили танк Abrams нового поколения
19. РФ отстает в военных технологиях и выкатывает на фронт танки 1948 года выпуска, — CNN.
20. «Не хватает техники для свежемобилизованных». Военный эксперт объяснил, зачем Россия снимает с хранения 70-летние танки.
21. Почему танк остается одним из ключевых элементов войны в XXI веке, несмотря на разговоры о его уязвимости? Отвечает французский эксперт.
22. Россияне активно пересаживаются с Т-90 на Т-55, снарядов к ним немерено — Жданов.
23. БМ Оплот против Т 90М Прорыв.
24. Ланцет уничтожил танк британский Challenger 2 и гаубицу 2А65 Мста Б.
https://www.youtube.com/watch?v=tk2NyTsf-mI&t=2s
25. «Арматы» не будет. Можно расходиться.
https://bramaby.com/ls/blog/rus/14540.html
26. Китайские танки – роботы: оценка концепции, её особенности, сравнение с аналогами и возможные дальнейшие перспективы.
27. У БМПТ _Терминатор_ новая защита_ _ FPV-дрон против ТЕРМИНАТОРА
ethnogenesis2015 